Клиника старика Куросаки

22:34 

мой скромный вклад

The smile on your face, let me know that you need me...
Название: Мне пусто
Автор: Зеленый Пингвин
Персонажи: Ичиго, Ишшин, Хичиго и проч.
Рейтинг: pg
Жанр: похоже джен
Предупреждения: оос, пов Ишшина, и автор поссорился с логикой. Стекла зеркальные, да. Но отражения в них все равно нет! И еще гомен за неточности. Не помню доподлинно, сколько лет Карин и Юзу.
От автора: фантазии на тему стройки. Что внутри внутреннего мира Ичиго)


Let me dream of you…

На небе слабо светят звезды. Рукия сидит на подоконнике в комнате Куросаки и тихо плачет. Слезы почти неслышно капают на теплое дерево. Ишшин стоит в дверях и не решается нарушить одиночество девушки. Сейчас всем тяжело.
И ему.
Сын в коме. Не телом – душой.

Палата ярко освещена. На светло-голубом кафеле мягкими бликами отражаются многочисленные лампочки. Душа Ичиго лежит неподвижно, только рыжие волосы чуть шевелятся под порывами теплого августовского ветра.
Иноуэ смотрит на Куросаки-старшего немного виновато – она не в силах помочь. Исида стоит как истукан – неподвижно, с каменным выражением лица. Про таких говорят «рожа кирпичом».
Урахара нервно теребит веер и пытается заглянуть Ишшину в глаза. Тот не выдерживает и ловит взгляд. В нем затаился вопрос.
Куросаки трет переносицу и почти незаметно кивает. Но Киске хватает. Он тут же подхватывает панамку и исчезает, чтобы вернуться через пять минут, сжимая в руках странный короткий цилиндр.

Киске тыкает мне в лоб своей тростью и моя тушка падает на холодный пол. Духовное тело почему-то затекло.
Ичиго лежит на койке и спокойно дышит. У окна, на диване, так же спокойно лежит его тело. Он уже третий день в коме и ничто не может его оттуда вытащить.
Вздох вырывается невольно. Я качаю головой. Масаки была бы недовольна.
-Куросаки-сан, у Вас будет около суток. Но там время может течь по-другому: быстрее или медленнее, я не знаю. Поэтому поторопитесь. Когда действие моего прибора закончиться, Вы просто перенесетесь обратно, но повторить это «вторжение» мы больше не сможем.
-Хорошо, Киске. Я понял. Начинай.
Урахара крутит какие-то рычажки на приборчике, а потом со всей дури впечатывает эту хрень мне в лобешник. Похоже как если бы я выходил из гигая, но только выходить мне некуда.
Очнулся я уже там.

Первое, что меня поразило, это небо. Ослепительно хмурое, словно контраст подвели на максимум, в сизых ватных тучах, плавно растекающихся по всей небесной тверди. Перевернутое на 90 градусов.
Потом я заметил, на чем стою. Стена небоскреба, исчезающая в каком-то будто неуловимом тумане через пару сотен метров. Стена была серая, а окна в ней – с зеркальным покрытием, почти черные. В них кстати отражались не небеса и я, а чьи-то лица, словно обрывки мутных воспоминаний.
Я посмотрел на свою руку, перед перемещением сжимающую рукоять зампакто.
Сероватая, тусклая и маловыразительная. Словно яркость в этом мире ниже.
И меч пропал. Видимо с оружием сюда не пускают.
Оглушительная тишина. Вот что еще меня настораживало. В моем собственном мире все по-другому. Он признаться совсем не походил на это.
Красочный беспорядочный лабиринт без конца и края, в котором можно блуждать веками и не найти ответов – так все сильно перемешалось. И та безумная какофония звуков, что врезается в уши, стоит погрузиться, поначалу меня даже пугала. А потом ничего, привык.
Где-то позади, слева, мелькнула размытая серо-белая тень. Я стремительно обернулся, но поймать смог только полу белого косоде. Кусок остался в моей руке и тут же истаял, словно и не было.
Я снова оглянулся, но вокруг было пусто. Найдя местечко условно почище, я присел и задумался.
Итак, я во внутреннем мире моего сына. И не могу сказать, что меня порадовало то, что я увидел.
Насколько я могу понимать, у Ичиго в голове полный бардак. Он запутался. Небо и земля почти поменялись местами. Словно в подтверждение моих мыслей раздался грохот и стена начала крениться. Я покатился по гладкой поверхности. Кое-как уцепился за узкий подоконник. Провисел так минут пять. Потом тряска кончилась, и все утихло.
Я прав?
Ичиго, как же..?

Айзен пал. Наверно это должно радовать? Кого угодно, но только не меня.
Сынуля сорвался. Со всеми бывает. У некоторых проходит, но редко кто себе прощает.
Ичиго всегда был контрастным. Либо хорошо, либо плохо. Или черное, или белое. Добро против зла.
Такое мироощущение всегда подводит.
Он превратился в Пустого и покрошил врагов. А в придачу и своих. Наверно, если бы он не знал этих шинигами, было бы легче, но тут…
Мальчишка Тоширо, капитан 10. Я помню его – преподавал в Академии, а он только поступил.
Садо. Друг Ичиго. Еще неприятнее.
Бывшая подчиненная Айзена – Хинамори. Маленькая, хрупкая…Ее мы по частям собирали.
И Ренджи. Придурок. Бросился прикрывать своего капитана. Как будто он не в состоянии был уйти от удара! Глупая и бессмысленная жертва.
Айзен пал. Пал, а на нашей улице нет праздника.

Легкий шум отвлек меня. Впрочем, в этом тихом мареве любой звук громче набата бьет по ушам.
Передо мной стоял…Это можно было бы назвать Ичиго. Если бы мы с Масаки были родом из черно-белого кино.
-Пустой? – даже не заметил, что сказал вслух.
-Хичиго, - голос хриплый, усталый. Лицо утомленное, - Кто ты?
-Ишшин.
-Папочка пожаловал? За Королем пришел?
Не замечал за Ичи манию величия…
-Да. Что с моим сыном?
Пустой ухмыльнулся. Горько усмехнулся.
-Король хил. Хех. Слабак. Он рушит этот мир, идиот!
-Где он?
-Нам не нужна ничья помощь. Мы сами справимся, - в голосе язва.
-Где он?
Глаза сощурились.
-Он наверху.
-Наверху?
Я задумался. Если все катиться в тартарары, значит верх…
-Там? – я ткнул под ноги.
-Догадлив.
-Как мне найти его?
Белесая тень пожала плечами.
-Зачем мне помогать тебе?
-Ты умрешь, если не поможешь. Ичиго разрушит сам себя.
-Или захвачу его тело и вырвусь на свободу.
Возразить я не успел.
Оглушительный ливень разорвал небеса и громогласно застучал по стеклам.
Хичиго обеспокоено обернулся, будто мог видеть в мгновенно потемневшем воздухе. Уже растворяясь, он крикнул что-то сквозь плотную стену дождя. Тяжелые капли задержали звук, но я расслышал далекое «..ход внизу».
Идти в обратную сторону?
Странно.
Подумав, я все же решил последовать совету. Все-таки этому лучше знать.

Идти пришлось в гору. Долго и муторно. Бескрайний серый пейзаж угнетал до невозможности. Не знаю, сколько времени прошло – час, два или десять, но мне начало казаться, что я схожу с ума. Проклятый дождь не прекращался. Временами вроде ослабевал, но тут же начинал строчить еще сильнее. Как горохом по дереву. Как автоматная очередь. А я все иду.
Далеко наверху (внизу?) вроде бы проглядывает нечто темное. Я надеюсь, что это земля.
Пару раз я пытался открыть окна. По идее можно сразу пробраться внутрь здания. Это быстрее нежели сначала спускаться а потом подниматься. Но не тут то было. Стекла словно пуленепробиваемые. Рама тоже не желала поддаваться. Пришлось снова идти.
По истечении хрен-знает-какого часа я понял, что еще немного и упаду.
Огромные капли насквозь промочили косоде, заставляли противно хлюпать таби и гулко били по затылку.
Наверно если завыть, то будет легче.
Клочки черного тумана повисли в воздухе, небо заволокло окончательно, почти что ночь. Но что-то мне подсказывает, что до сумерек еще долго. Если они здесь вообще бывают!
Надо было идти вниз. Можно было бы просто сесть и скатиться на этих водных потоках как на горке в аквапарке. Помнится однажды мы пошли всей семьей туда. Масаки много смеялась, а карапуз Ичи потерял штаны. Это было весело. Мы купали девочек в мелком бассейне размером с гулькин нос, а они визжали и хлопали крошечными ладошками по воде. Масаки перекупалась и простыла, и потом я отпаивал ее чаем с малиновым вареньем и медом. За медом пришлось ехать аж в соседний город, потому что, как назло, в Каракуре ни в одном магазине его не было. С тех пор в заначке у нас всегда стояла баночка-другая липового.
Я споткнулся и кое-как успел ухватиться за окошко. Кажется, содрал себе то ли руку, то ли ногти, но ощущение было не из приятных. Да когда же это кончиться?!
Перед глазами маячило эбонитовое стекло. По нему мутными клочками прошлись какие-то выжженные деревья, серый песок Уэко Мундо и чья-то бледная рука.
Ичиго!
Мой голос ушел в тишину, многократно повторился и увяз где-то в густой мути.
Все бесполезно. А времени еще меньше!

Снова упал. Сквозь вязкую пелену и улыбку Масаки в окне отразилась мое лицо. Я глянул и усмехнулся. Ну и рожа! С такой только в музее мадам Тюссо стоять!

Если бы я сам не был богом, то подумал бы, что боги надо мной сжалились. Я нашел. Точнее увидел его. Плотный белесый туман застилал дно и не давал рассмотреть, на чем же стоит чертов небоскреб, но выход я видел! Стеклянная полукруглая дверь с таким же зеркальным покрытием как и окна.
Еще немного и я буду там! Только бы хватило времени!
Толчок застал меня врасплох. Влажная стена в очередной раз накренилась, и я почувствовал, что падаю вниз. Руки как назло соскальзывали с мокрых выступов и столь близкая цель медленно, но верно начала отдаляться. Я еще беспомощно барахтался, сносимый усилившимся ливнем, когда перед носом возникла бледная, почти белая ладонь.
-Цепляйся!
Даже подумать не успев, я схватился за руку мертвой хваткой. Уж не знаю как Пустому удавалось стоять, но тем не менее он устойчиво держался на скользкой поверхности.
Он буквально втянул меня на короткий козырек над дверью и вдруг усмехнулся. Та еще гримаса!
-Папочка любит своего сыночка? Тебе туда. Воспользуйся лифтом, - он ткнул худым жилистым пальцем в дверь и растворился. Через пару минут тряска прекратилась и я принялся карабкаться вверх.

Двери тяжело разъехались ровно на столько, чтобы я смог протиснуться внутрь. Стоило мне войти и они с тихим хрустом захлопнулись.
Лифт?
Не знаю, наверно лифт здесь будет просто найти.
Холл походил на регистрационную стойку гостиницы или пропускной пункт офисного здания.
Эргономичная мебель, ковровые дорожки, низкие журнальные столики и почти полное отсутствие света – он проникал только через густо затонированные окна. Слева вверх уходила широкая лестница из серого мрамора. А справа действительно глянцево поблескивала прозрачная кабинка лифта. Я решительно направил свои изрядно подуставшие стопы в нужную сторону.
Даже представлять не хотелось, сколько времени занял бы подъем по мраморным ступенькам!

Кабинка сияла чистотой и благоухала чем-то мятным. На панели мягкой подсветкой светились две кнопки. «Вверх» и «Вниз». Думаю, тут и выбирать нечего!
Ткнув пальцем нужную кнопку, я медленно, очень медленно, но верно стал подниматься.
Во время короткой передышки я сполз на покрытый ламинатом пол и стал вглядываться в проплывающие мимо «пейзажи».
Лучше б не делал. Передернуло и потянуло рвать.
Большие, неподъемные цепи опутывали все пространство подобно паутине. Между ними шмыгали какие-то твари. Искореженные, уродливые, страшные как смертный грех! Они дрались, разрывали друг друга на части и снова дрались за эти сочащиеся непонятной синей жидкостью останки. Вой, утробное мычание, предсмертные хрипы…
Жутко до одури. Мерзость.
Ичи…


Здание сотряслось. Тусклая аварийная лампочка лифта моргнула пару раз. Послышался тихий звон. Словно стеклянные шарики скатываются и разбиваются.
Когда Юзу было семь, она коллекционировала небольшие стекляшки размером с мяч для настольного тенниса. В них были вплавлены всякие цветочки, жучки-паучки. Однажды я крайне неуклюже оперся на полку, споткнувшись о разбросанные Карин игрушки, и все эти побрякушки посыпались дождем на пол. Спасти удалось только одну призмочку с орхидеей. Юзу долго плакала тогда, потом мы пошли зоомагазин, и я купил ей кролика. Правда кролик через месяц сдох…Но когда стекляшки падали звук был именно такой…

Действительно, стекло. Шары, шарики, шарища падали откуда-то сверху и разбивались, стоило им соприкоснуться с какой-либо поверхностью или преградой. Раскалываясь, они оседали разноцветной пылью и в этом сверкающем, люминесцентном облаке мелькали чьи-то лица. Как в окнах.
Воспоминания.
Какой-то особо крупный шар бабацнул о стекло кабины и оно пошло мелкими трещинами. Следующая горсть дробью пробежалась по треснутой поверхности, и стекло с тихим шелестом осыпалось. Я прикрыл лицо ,чтобы не пораниться, но почувствовал как один осколок мазнул по щеке. Черт.
Что-то легонько толкнуло меня в бедро. Я приоткрыл глаза. Небольшой, с пейнтбольный размером, шарик споткнулся об меня в своем свободном падении. Небольшая трещина быстро расширялась. В бледной дымке, похожей на пар, вычертилось лицо Масаки. Чей-то тонкий голосок радостно звал ее. Она улыбалась своей доброй, милой улыбкой и придерживала широкие полы соломенной шляпы.
Море. Я помню. Тогда Ичи было года три…Не думал, что помнит он.
Масаки тогда была беременна, правда мы еще не знали. Я поручил клинику заму, и мы поехали на море.
Ичиго бегал по песку и пару раз навернулся, расцарапав коленку. Но мужественно сдерживал слезы. Крепкий мужичок.
Я почувствовал, как улыбка раздвигает губы, меняет закостеневшее, отекшее лицо.
Ичиго…
Ничего, папа уже рядом.

Снова здание вздрогнуло. Мелькнула мысль о том, что придется идти пешком. Передернуло. Пробиваться мимо этих тварей…
Интуиция подсказывала, что с миром они не отпустят.

А потом я приехал. Лифт тонко звякнул и открыл свои двери. Передо мной была просторная комната, пустая, без всякой отделки. Чистый бетон.
Дверь у противоположной стены мягко поскрипывала. Звук эхом разносился по помещению, пробиваясь сквозь тонкие пронзительные крики странных существ, поселившихся в душе моего сына.
Три шага – и я держу поблекшую медную ручку.
Поворот.
Погнутая алюминиевая лестница.
Пять шагов.
Крыша.
Я на месте.

На крыше жар. Невыносимая духота, от которой тут же начинают плавиться мозги. Плохо. Совсем плохо.
На крыше ветер. Еще более жаркий и душный, шершавым языком касающийся лица и высохших губ. Все-таки мне уже не 20…
А еще на крыше мрачный мужчина, лет на десять меня старше по человеческим меркам. В черной одежде, скорбно взирающий на мою измученную долгим подъемом тушку.
Облака плыли сбоку, под непонятным углом, серые как грязная вата.
-Ичиго… - ветер дунул сильнее, относя звуки в сторону.
Зампакто Ичи напружинился и кивнул куда-то левее.
Осторожный шаг заставил его напрячься, но он остался на месте.
Ичиго…
Он сидел на самом края крыши, на выложенном плитке парапете. К нему тянулись тонкие трещины, сбоку зиял чернотой провал упавшей крыши. Небольшой, но…многообещающий.
Я подошел еще ближе. Оставалось еще шага три.
Прямо перед мной в опасной близости материализовался Пустой. С тихим шипением он оттолкнул меня.
-Не подходи! Мы сами справимся.
Ичи, будто услышав шум, слегка повернул голову. Короткие волосы мелко трепетали, повинуясь дуновению ветра.
Хичиго тут же подскочил к сыну и осторожно протянул худую руку. Почти невесомо опустил ее на плечо.
-Ичиго, - голос у Пустого был тихий и ломкий, - Король. Отпусти. Дай мне.
Он потянулся, встал еще ближе и крепче вцепился в расслабленное, какое-то безвольное плечо.
Ичиго не отреагировал. Продолжал сидеть. Небо стремительно заволокло сизыми тучами.
Хичиго прикусил губу и вдруг стремительно схватил Ичи за ворот. Развернул к себе. Дернул и затряс.
Голова моталась как у куклы.
Я решил вмешаться.
-Ичиго, сынок.
Короткий косой взгляд из-под опущенных ресниц. Сфокусированный взгляд в пустых отвлеченных глазах. Злой.
И тут словно прорвало.
Огромный вал реяцу. Воздух мгновенно похолодел. Порыв ледяного ветра едва не снес меня с крыши. А Пустой прижался крепко-крепко и пил этот бушующий поток, это концентрированное месиво из злости, ненависти и жажды крови. Пил, захлебываясь, задыхаясь, лицо исказилось мукой, кровь закапала из ушей, жилы на руках натянулись.
Похоже ноги у него подкосились. Он повис на сыне, а тот продолжал извергаться волнами ментальной грязи.
А потом все стихло.
Тишина. И Хичиго валяется изломанной куклой. Белый-белый. Еще белее чем раньше.
А Ичиго очнулся. Глядит расширенными глазами немного безумно, но адекватно.
-Ичиго… - хрипит Пустой.
Сынуля склоняется над скрюченным телом и аккуратно, как я его когда-то, прижимает к себе. Баюкает и гладит по голове, как ребенка.

Я понимаю, что делать мне здесь нечего. Тело становится легким, прозрачным, я истаиваю, чтобы очутиться в своем мире.
Я многое видел в своей жизни. Страшного, ужасного, подлого, красивого, изощренного…
Но это не то, что должны видеть родители.
Урахара смотрит внимательно и с надеждой. Улыбка у меня получается жалкой, я киваю.
Где-то за спиной чуть быстрее пикает аппарат. Пульс участился. Ребята стремительно подскакивают к кровати, с напряжением следя за чуть подрагивающими веками.
А я тяжело падаю на диван, рядом с трупом моего сына.
Ичи-Ичи…
Что же с тобой случилось?




@темы: PG-13, джен, фанфик

   

главная